Я приказал выпустить полсотни снарядов по ближайшей деревне на проселке, где тоже скопились машины. Я чувствовал: противник пригвожден: ни тпру ни ну. Теперь он покажет зубастую пасть. Что же, посмотрим, как он нас проглотит... Не встанет ли ему поперек глотки такой ежик? Не знаю, знакомо ли вам ощущение полной собранности, когда мобилизована, кажется, каждая клеточка, когда в голове - необыкновенная ясность, в теле - чудесная легкость? С разных сторон гремели мои пушки. Нападали мы. Игру вели мы. Вчерашней подавленности, вчерашних страхов будто не бывало. Один из тактических принципов молниеносной войны, примененный немцами еще в Польше, в Голландии, в Бельгии и во Франции, Рыл, как известно, таков: прорвав в разных пунктах линию фронта, мчаться вперед, вперед, оставляя позади разрозненные, рассеченные, деморализованные части противника. Под Москвой это гитлеровцам не удалось.
пятница, 12 мая 2017 г.
воскресенье, 7 мая 2017 г.
Завет Панфилова
О массовом героизме. О вожаке
суббота, 6 мая 2017 г.
Волоколамское шоссе: ещё о дисциплине
вторник, 2 мая 2017 г.
По мозгам
- Струсил?
Он мотнул головой. Теперь, когда вчерашнее слово было повторено, ему стало легче говорить об этом. - Сам не могу понять, товарищ комбат... Это было, как бы сказать... как кирпичом по голове... И как будто уже я - не я... Перестал соображать... Он нервно передернул плечами. - Как кирпичом? - переспросил я.
И передо мной вдруг вспыхнули слова, которых давно искала мысль. Удар по психике! В ту минуту я наконец-таки назвал по имени для самого себя тайну боя, тайну победы в бою. Удар по психике! По мозгу! По душе! Как ни странно, но эта минута, когда, казалось бы, ничего не произошло, осталась в памяти наряду с самыми сильными переживаниями войны.
Удар по психике!
Но ведь не существует же никаких икс-лучей для воздействия на психику. Ведь война ведется орудиями физического истребления, ведь они, эти орудия, поражают тело, а не душу, не психику. Нет, и душу! И после того, как поражена психика, как сломлен дух, можно гнать, настигать, убивать, пленять толпы врагов. Противник стремится проделать это с нами. Один раз, господин "великогерманец", у тебя это вышло со мною, с моим взводом. Теперь - хватит!
Думать. Внезапностью на внезапность
Истина проступала, приоткрывалась уму лишь постепенно, в неотчетливых и грубых очертаниях. Ведь еще несколько дней назад, когда я ставил лейтенантам задачу, мне подумалось: неужели немцы, как бараны, один раз, другой раз, третий раз так и будут подставлять головы под наши залпы? Но тогда я не сделал никакого вывода из этой промелькнувшей мысли; я счел противника глупее, чем он оказался. Очевидно, уже после первого боя на дороге мы заставили немецкого военачальника поразмышлять, заставили раньше, чем я предполагал. На случай встречи с засадой у него, очевидно, уже был какой-то план, которого я заблаговременно не разгадал.
Он внезапностью ответил на внезапность.
Он обратил в бегство и погнал мой взвод, моих солдат таким же самым средством - неожиданным огнем почти в упор, от которого бежали, охваченные паникой, и его солдаты. Сегодня он победил, погнал меня - в мыслях я употребил именно это слово: "меня", - но не потому, что его офицеры и солдаты были храбрее или лучше подготовлены. И не числом он одолел меня - против числа, по нашему тактическому замыслу, можно было бы долго воевать малыми силами, - а, в свою очередь, замыслом, тактическим ходом, умом. Да, я мало думал вчера! Я был побит до боя. Вот моя вина.
О защите нападении и маневре
Донских положил карту.
Мысленно я уже наметил пункты засад, но еще раз проверил себя по карте.
Потом разъяснил задачу: притаиться у дорог, вцепиться и держаться там, не давая ходу немецким автоколоннам, немецкой артиллерии по дорогам; мелкие разведочные группы пропускать без выстрела, а колонну встретить залпами, встретить пулеметами.
Ошарашив врага неожиданным огневым налетом, засада сможет легко уйти. — Однако, товарищи, не в этом ваша цель, — говорил я. — Наоборот, надо подождать, пока противник не оправится, пока не вступит в бой. Держитесь! Держите дорогу. Заставьте его развернуть против вас боевые порядки. Это первое. Понятно? — Понятно, — неуверенно ответил Брудный. Его физиономия, обычно очень подвижная, теперь утратила живость, стала сосредоточенной. Донских молчал. — Понятно, Донских? — спросил я. — Понятно, товарищ комбат. Стоять насмерть…
— Нет, Донских, не стоять, а действовать. Маневрировать. Нападать. — Нападать? — переспросил Брудный. — Да. Напасть из засады. Перебить огнем, сколько возможно, гитлеровцев. Затем выждать.
Пусть противник развернется, вступит в бой, отрядит силы, чтобы окружить вас. Тогда надо выскользнуть и опять в другом месте выйти на дорогу, упредив врага, вновь встав на его пути. Я начертил на карте виток панфиловской спирали. — Этим мы вынудим противника развернуться преждевременно, атаковать впустую, оставим в дураках. Потом, когда он опять двинется, надо второй раз нападать. — Нападать? — снова проговорил Брудный. Его физиономия стала опять смышленой, глаза блестели. Донских молча улыбался. Он тоже понял. Оно, это слово «нападать», которое дал мне Панфилов, было каким-то волшебным.
Оно сразу прояснило задачу, дошло до души, преобразило людей, придало смелости. Мне подумалось: это не только тактика, это что-то поглубже.
Мы поговорили о деталях. Брудный был возбужден. Получив толчок, его голова заработала. Он уже видел, как спрятать, как замаскировать людей. Я сказал: — Да, бойцы должны зарыться, замаскироваться.
Говорю это особенно для тебя, Донских. В этом. Донских, никакой жалостливости. Донских молча смотрел на меня. Я повторил слова Панфилова: — Жалеть — значит не жалеть. Понятно?
Донских твердо ответил: — Да, товарищ комбат.
воскресенье, 30 апреля 2017 г.
Перед боем. Не жди - ищи
Командир полка дал санкцию, но не разрешил мне отправиться с отрядом. Командиром отряда я назначил Рахимова, политруком - Бозжанова. Вечером, когда стемнело, сто бойцов выстроились на опушке близ штабного блиндажа. Над волнистой линией шапок выделялась голова Галлиулина, рядом угадывался коренастый Блоха. Я исполнил обещание: пулеметчики тоже шли в ночной рейд с пулеметами в двуколках. Я опять не видел лиц, но в темноте пробегали токи. Меня била нервная дрожь, и я знал: такая же лихорадка прохватывает сейчас и их. Это была дрожь не страха, а азарта, это был подъем перед боем. В голове всплыла древняя казахская пословица. С нее, с этой пословицы, я начал свое слово: - Враг страшен до тех пор, пока не изведаешь вкуса его крови... Идите, товарищи, испробуйте, из чего сделан немец. Потечет ли из него кровь от вашей пули? Завопит ли он, когда в него всадишь штык? Будет ли он, издыхая, грызть зубами землю? Пусть погрызет, накормите его нашей землей! Генерал Панфилов назвал вас орлами. Идите, орлы!
Памфилов: о встрече с немцами
- Не ждите, а ищите случая. И как подвернется - бейте! Рассчитайте и бейте!
Волоколамское шоссе: О значении бойцов
четверг, 2 февраля 2017 г.
Карл фон Клаузевиц
Война — это продолжение политики иными средствами.
Карл фон Клаузевиц
(1780–1831)
воскресенье, 8 января 2017 г.
Война.Ницше
Против войны можно сказать: она оглупляет победителя
и озлобляет побежденного. В защиту войны может быть сказано:
обоими этими действиями она возвращает людей в варварское
состояние и благодаря этому делает их более естественными; для
культуры это зима или время глубокого сна, из которого
человечество восстает более сильным для добра и зла.
Фридрих Ницше (1844–1900)
понедельник, 10 сентября 2012 г.
Йозеф Шультц
среда, 21 сентября 2011 г.
Война
Ну все, пиздец. приехали. Питерская Война воюет с московской за бренд. Поливает ее грязью. объявляет "подментованными". Наезжает на Таню Волкову, рискнувшую показать московскую, неканоническую, на "Медиаактивизме". Жалуются на них в Лигу Наций, для чего накатали маляву на языке вероятного противника.
Питерская - это раскрученная, которая хуй на мосту, машины перевернутые и обливание мочой милиционеров. она же неподкупная, она же премия Кандинского и прочая. Московская - это которая зацеловывание милиционерш и сбор средств на гаишников. Когда-то они были одним целым....
Война за бренд началась еще когда Плуцер грубо наехал на Антона Николаева, стоявшего у истоков уличного акционизма и видевшего все собственными глазами. Конечно, новому разработчику бренда надо было оттеснить предыдущих, чтобы не портили Легенду Бренда. Я настолько тогда охуел, что тогда сам сдуру вписался в их диалог.
Легенда Бренда выписывалась классически - одни главные персонажи прям по прописям - Романтический герой с Возлюбленной (Вор с Козленком), трикстер-Санчо Панса - Леня Ёбнутый. Мудрец-Гэндальф, раскрывающий смысл происходящего - Плуцер. Только они подаются режиссером крупно, с фото-видео - остальные - массовка, наделенными кликухами - "активист Писька", "активист Сиська" "активист Жопа" или там чо-то типа этого. Им дано право только коллективно травить, поддерживать и негодовать.
Это я все к тому, что в тусовке раздаются голоса - ну типа, примиритесь, хва.
Не помирятся. Любая замечательная группа, будь то "Битлз", "Бубновый валет" или "Война" - проходят через стадии прекрасного зарождения, буйного цветения, плодоношения, и загнивания. Я это проходил на примере нашей панк-группы. Мы правда, развалились примерно на стадии завязи, гы. В прямом и переносном.
Плуцер появился Войне примерно на стадии первых цветочков. но стало понятно. что именно он готов довести ее до плодов. Опыт политтехнолога и лингвиста ему тут на руку. Любая хуйня вокруг группы распиаривалась до небес. Любой пост за или против шел в копилку. Андерграундная группа, не приемлющая социума становилась его героем. Ежедневно офисный планктон тупил в журнал Плуцера с надеждой ожидая новых лулзов. Но если драматург наш Гэндальф сносный, то литератор - хуевый, и его длинные неуклюжие высокопарные сентенции. где он в одном абзаце мечтает пойти как офицер в эполетах и тут же умереть под красным флагом, уже всех подзаебали.
Согласно голливудскому сценарному рецепту, на определенном этапе, после первых успехов, герой должен уйти в полный даун, растерять все, и вернуться обратно, вооруженный новым знанием, преображенный, и так посрамить Главного Монстра до полного немогу. Короче, отсидка Воротникова, как бы ее ни воспринимали участники процесса, драматургически была абсолютно по канве.
Однако вдруг началось непонятное. Какая-то премия Кандинского, помощь политзаключенным, какие-то бутылки с мочой, вся эта абсолютно нехудожественная муйня... Короче все куда-то ушло в пшик.
То-ли прав Шаламов, что в отличие от литературной, настоящая тюрьма ничему не учит, а еще вернее - ребята-то из Войны - реально не художники, им дан талант и энергия, а мало-мальского понимания сути и структуры художественного процесса у них нет. Поэтому геройствуя в одном, они садятся с размаха в набултыханную чужими жопами лужу. Вместо того, чтобы работать (а от них уже полгода что-ли мы ничего внятного не видели), они ввязывются (вернее их втягивают) в очень некрасивую эстетически историю.
После этого всего никакие группы не соединяются. Кончилось искусство, а ремесла так и не набрались.
Не, а вы правда думаете, что там еще что-то возможно?
Но, кстати, бренд, можно после удачного ребрендинга продать...
взял тут
четверг, 14 апреля 2011 г.
Слава ветеранам
Надо только позволить Бою увлечь себя. Слава ветеранам.
вторник, 1 марта 2011 г.
Война. Очередная акция
АКЦИЯ ГРУППЫ ВОЙНА "ЛОБЗАЙ МУСОРА"
Арт-группа "Война", известная скандальными выходками, поздравила сотрудников милиции накануне переименования этой службы в полицию.
Акция, получившая широкое освещение в блогах и социальных сетях, заключалась в том, что участницы арт-группы должны были целовать женщин-милиционеров. Происходило массовое целование в вагонах метро, на станциях подземки, на городских улицах.
Появившиеся в Сети фотографии показывают, что женщины в милицейской форме редко были рады такому проявлению внимания. Случаев приставания к мужчинам-милиционерам на пленке зафиксировано не было.
Арт-группа "Война" прославилась многочисленными акциями, многие из которых граничили с хулиганством. Например, в сентябре 2010г. ее участники переворачивали на улицах Санкт-Петербурга милицейские автомобили.
Руководители "Войны" - Олег Воротников и Леонид Николаев - были задержаны в конце прошлого года. В конце февраля они были выпущены под залог решением Дзержинского суда Санкт-Петербурга.
взял тут