Завет Панфилова

Я уже опомнился. Конечно, не дело комбата водить роту врукопашную. Я вспомнил все, чему мы обучались, вспомнил завет Панфилова: "Нельзя воевать грудью пехоты... Береги солдата. Береги действием, огнем..."

О массовом героизме. О вожаке

Прошла секунда. Вы не раз, вероятно, читали и слышали о массовом героизме в Красной Армии. Это истина, это святые слова. Но знайте, массового героизма не бывает, если нет вожака, если нет того, кто идет первым. Нелегко поднять людей в атаку, и никто не поднимется, если нет первого, если не встанет один, не пойдет впереди, увлекая всех.

Волоколамское шоссе: ещё о дисциплине

Немцы по инстинкту преследования - ага, рус бежит! - тоже прибавили шагу. Но и лес, вот он, - в сотне шагов. И вдруг я с отчаянием почувствовал: выдыхаюсь. Сказался судорожный рывок средь пути. Пыхтение и топот все ближе. Бойцы нагоняют меня. Было приказано не сбиваться толпой. Но они все-таки сгрудились. Да, такая гоньба на виду у врага, под огнем автоматов, с засевшим в ушах пронзительным криком раненого, - это не учебное фланговое перестроение.

Я вобрал сколько мог воздуха.

- Отделение, стой!

Понимаете ли вы? В одном этом миге, в этой команде, в одном слове "стой!" спрессовалась вся наша предыдущая история - история батальона панфиловцев. Сюда вошло сознание долга, и "руки по швам", и всегдашнее безжалостное: "Исполнять! Не рассуждать!", превращенное в привычку, то есть во вторую натуру солдата, и расстрел труса перед строем, и ночной набег на Середу, где однажды уже был побит немец, побит страх.

А вдруг бы бойцы не остановились, вдруг бы с разгона кинулись в лес? Значит... значит, не жить бы тогда на этом свете командиру батальона Баурджану Момыш-Улы, Таков закон нашей армии - за бесславное бегство бойцов отвечает бесславный командир

Перед боем. Не жди - ищи

Командир полка дал санкцию, но не разрешил мне отправиться с отрядом. Командиром отряда я назначил Рахимова, политруком - Бозжанова. Вечером, когда стемнело, сто бойцов выстроились на опушке близ штабного блиндажа. Над волнистой линией шапок выделялась голова Галлиулина, рядом угадывался коренастый Блоха. Я исполнил обещание: пулеметчики тоже шли в ночной рейд с пулеметами в двуколках. Я опять не видел лиц, но в темноте пробегали токи. Меня била нервная дрожь, и я знал: такая же лихорадка прохватывает сейчас и их. Это была дрожь не страха, а азарта, это был подъем перед боем. В голове всплыла древняя казахская пословица. С нее, с этой пословицы, я начал свое слово: - Враг страшен до тех пор, пока не изведаешь вкуса его крови... Идите, товарищи, испробуйте, из чего сделан немец. Потечет ли из него кровь от вашей пули? Завопит ли он, когда в него всадишь штык? Будет ли он, издыхая, грызть зубами землю? Пусть погрызет, накормите его нашей землей! Генерал Панфилов назвал вас орлами. Идите, орлы!

Памфилов: о встрече с немцами

- Не ждите, а ищите случая. И как подвернется - бейте! Рассчитайте и бейте! 

Стратегия. 33 Грин.

Полагайся на собственное оружие. В поисках жизненного успеха люди
стараются  опираться на то, что кажется им простым и понятным, или на то, с
чем  они уже имели дело раньше. Это может сводиться к тому, чтобы накопить денег, к обширным связям, повышенному интересу к новым технологиям и тем преимуществам, которые они дают. Но все это вещи приземленные, сугубо материалистичные,  технические. А истинная стратегия лежит в области психологии  – это вопрос ума, а не физической силы. Все в жизни у вас может  быть отнято – да, собственно, и будет отнято в определенный момент. Материальные  ценности могут исчезнуть, последние достижения пауки и техники  в конце концов устаревают, сторонники и единомышленники могут бросить.  Но, если ваш ум наготове, если вы вооружены знанием о том, как вести  войну, этого у вас не отнять никому. Даже находясь в жесточайшем кризисе,  вы сумеете найти выход, принять правильное решение. Располагая высшими  стратегическими познаниями, вы сумеете придать своим маневрам несокрушимую  мощь. Как сказал Сунь – цзы: «Непобедимость заключена в себе  самом». ?