Дмитрий Быков. "В гостях у Дмитрия Гордона" (2013)

Д.Быков : про что "Война и Мир"

Файл можно получить по ссылке: 73_-_«Открытый_урок_Про_что_Война_и_мир»_05.01_.2015_.mp3 https://yadi.sk/d/D22vx6axkLz2n

Гражданин поэт: Все умрут,а я останусь

Холод собачий

Гражданин, Поэт и Васильев

Ответ критикам :)

Ника-2011. Стихотворный пролог

Ефремов сильно радует. Смотреть обязательно!!!

01.01.2012.Гражданин Поэт и Алексей Навальный на ДО///ДЕ

ЗАКОН ДЖУНГЛЕЙ

Быков о митинге и о нас, в стихах

Проблема не в диктате, не в засилье
Коррупции, мне по фигу она,
А только в том, ребята, что в России
Ужасно много сделалось говна.
Вина Едра не в том, что там воруют,
Богаче мы не станем все равно,
Не в том, что там мухлюют и жируют;
Вина в другом — Они плодят говно.

Мы сами им становимся отчасти,
Оно ползет проказой по стране,
И каждый час, когда они у власти,
Не может не сказаться на говне.
Мы видим бесконечные примеры,
Особенно старается премьер.
Вот Галич, помню, пел про говномеры
Но тут утонет всякий говномер.

У нас и революция бывала,
Суровая, кровавая страда,
Но человеческого матерьяла
Такого не бывало никогда:
Сейчас, боюсь, процентов сорок девять
В такое состоянье введено
Не только революции не сделать,
Но даже путча. Чистое говно.

Иной юнец, позыв почуя рвотный,
Мне возразит: какая, право, грязь!
Какие лица были на Болотной,
Какая там Россия собралась,
Какое поколенье молодое
Стояло мирно вдоль Москвы-реки...
Да, собралась. Но сколько было воя:
Раскачивают лодку, хомяки!

Продажные! Им платят из Америк!
Все сговорились! Им разрешено!
Говно ведь сроду ни во что не верит,
Как только в то, что все кругом говно.
Воистину, режим употребил нас.
Иные признаются без затей:
Дороже всякой истины стабильность,
Всех принципов важней судьба детей...

Все тот же дух, зловонный и бесплотный,
Проник в слова, в природу языка
Я говорю уже не о Болотной,
Страна у нас покуда велика.
Приличий нет. Дискуссии съезжают в мушиный зуд
Какой тут к черту бунт?
Сейчас, когда кого-нибудь сажают,
Кричат: «Пускай еще и отъе...ут!».

Никто не допускает бескорыстья,
Никто не отвечает за слова,
У каждого давно оглядка крысья,
Не обижайтесь, правда такова.
Говно — универсальная основа,
Как в сырости осенней — дух грибной.
Амбрэ любого блока новостного
Ужасней, чем от ямы выгребной.

Поскольку вместе с запахом угрюмым
Привычных страхов, хамства и вранья
От этого еще несет парфюмом;
За что нам это, Родина моя?!
Иль ты осуждена ходить в растяпах,
Чтоб тихо вырождалось большинство?
И главное — я знаю этот запах,
Но трудно вслух определить его.

Так пахнет от блатного лексикона,
От наглой, но трусливой сволоты,
От главного тюремного закона
«Я сдохну завтра, а сегодня ты»;
От сальной кухни, затхлого лабаза,
Скрипучего чекистского пальто,
Румяных щек и голубого глаза:
«Да, мы такие сволочи. И что?!»

Лесной пожар так пахнет, догорая.
Так пахнет пот трусливого скота.
Так пахнет газ, так пахнет нефть сырая.
Так пахнет злоба, злоба, — но не та,
Великая, и может быть, святая,
С какой врагов гоняем лет семьсот,
А та, с какой, скуля и причитая,
Строчит донос ублюдочный сексот.

Где форточка, ребята, где фрамуга,
Где дивное спасенье, как в кино?
Но в том, как все мы смотрим друг на друга,
Я узнаю опять-таки говно.
Мы догниваем, как сырые листья,
Мы завистью пропитаны насквозь,
И если это все чуть-чуть продлится,
Не верю, чтобы что-нибудь спаслось.

Друзья мои! Никто не жаждет мести.
Подсчеты — чушь, и кризис — не беда.
Такого, как сейчас, забвенья чести
Россия не знавала никогда.
Иной из нас, от радости икая,
Благословит засилие говна
Мол, жидкая субстанция такая
И для фашизма даже не годна;

Но этой золотой, простите, роте
Отвечу я, как злейшему врагу,
Неважно, как вы это назовете.
Я знаю: я так больше не могу.
Я несколько устал от карнавала,
От этих плясок в маске и плаще,
Я не хочу, чтоб тут перегнивало
Все, что чего-то стоит вообще.

Я не хочу, чтоб это все истлело,
Изгадилось, покрылось сволочьем.
Мне кажется, что только в этом дело.
А больше, я так думаю, ни в чем.

БОЖЕ МОЙ (видеоверсия)

Дмитрий Быков: Неприличное

Сон эротический — услада, дневным добытая трудом. Мне снится, что зачем-то надо с утра пойти в публичный дом. Я человек аполитичный, мне жалко выходного дня — зачем мне, собственно, публичный, здесь типа личный у меня! Но мрачный голос, как из ада, — точней, из адовых руин, — мне заявляет: «Дима, надо. Иначе ты не гражданин». Угроза эта мне знакома, она надежды не сулит. Выходит к нам хозяин дома — угрюмый, странный инвалид: фигура плюшкой, рожа крышкой, тяжелый дух сбивает с ног, одна башка его под мышкой, другая выслужила срок… Визжит народная стихия, как обезумевший койот, а бабы, собственно, такие, что даже дома не встает. Одна стара и в чем-то красном, другая — ссохшийся ранет… примкнуть бы, что ли, к «Несогласным», но гражданин я или нет? И так уж, кажется, рискую, сказав хозяину: хозя… Хозяин, я хочу другую. Он говорит: других нельзя. Я мог себе позволить это, я сам поклонник красоты. Но нету желтого билета у тех, кого приводишь ты.

Я говорю: «Да ну вас к черту! Ужель я волей обделен? Хозяин, можно я испорчу ваш этот розовый талон? Я здесь, мне времени не жалко, но можно я, восстав с колен, на нем не буду ставить галку, а нарисую, скажем, член?» Он отвечает мне: «Земеля, чего ты маешься, простак? Перед тобой талон борделя, член нарисован там и так. Направь себя в родное лоно, край для работы не почат… За порчу этого талона тебя из граждан исключат».

Тогда, почти уже раздетый, дрожа от слабости срамной, я закричал: «Ни с той, ни с этой!» — «Что ж, — молвил он, — тогда со мной».

Он засмеялся, как хабалка, и распахнул свое пальто. «Но ты мужик», — я пискнул жалко. «Ну да, — ответил он. — И что? Хочу заметить, шуток кроме, хотя и несколько грубя, уж если ты в публичном доме, отъюзать могут и тебя. Ты отвергал мои подачки, ты распугал моих фемин, — короче, живо на карачки, иначе ты не гражданин». Не видя силы для отказа, я морщил потное чело, — скажи, а кроме садо-мазо у вас тут нету ничего? Но он сказал, не пряча взгляда: «Какой маньяк, едрена вошь! Допустим, есть простое садо, нацисты есть, нацистов хош? Все остальное много хуже-с, цивилизован я один. Да, ужас. Но не ужас-ужас. Вставайте в позу, гражданин. И так уж время я потратил, с тобой болтая, пустозвон».
Все это только сон, читатель. Но жизнь ведь тоже — только сон. И он ведет меня, как шлюху, в одну из розовых кабин, и мне опять не хватит духу сказать, что я не гражданин.

"Гражданин поэт" на концерте еще веселее

Xiй

Айпадло (видеоверсия)

ПРАВОЕ ДЕЛЬЦЕ

Скоро выборы, и волны с перехлестом.
В «Правом деле» это тоже понимают.
Сверху дунули – и ты уже не босс там:
На коне теперь Дунаев и Минаев.
«Дело» тешит до известного предела –
Остуди его дыханием морозным.
Сколь же радостнее Прохоров вне «Дела»!
И особенно приятно, если Ройзман.

Чтобы выжечь получившееся справа –
А не то еще на выборах прокатит, –
Все извилины напряг верховный Слава:
Там немного, но на Прохорова хватит.
Ты деньгами выделяешься и ростом,
Ты считаешься крутым и интересным,
Но когда ему потребуется, Постум, –
Ты поступишься и временем, и местом.

Неужели это не было противно?
Что за бонус посулил тебе Волошин?
Отношенья кукловода с Буратино
Никогда не завершаются хорошим.
Мы воистину несчастней Украины,
Да и минской диктатуры обреченной.
Мы, оглядываясь, видим лишь руины
Демократии и Аллы Пугачевой.

Вот Богданов: гладко выбрит, мелко завит
И действительно вписался в новый климат.
Что там Путин, говоришь ты? Чем он занят?
Он не занят, но тебя уже не примет.
Поезжай на пресловутом ё-мобиле
В дом гетер на горном склоне в Куршевеле,
Дашь им цену, за которую любили,
Чтоб теперь за те же деньги пожалели.

Получается парламент офигенный,
Чье-то судно, но без ветра и без понта.
На рассохшейся скамейке – Гриша с Геной,
Шваль щебечет в темной изгороди «Фронта».
Зажурчала тухловатая водица,
Повсеместно торжествует пафос скотский...
Если выпало в империи родиться,
Лучше жить в другой империи. Как Бродский.

Быков ессно

Гражданин Поэт : Калина Желтая такая

Год назад он выехал в дорогу
По восточной дальней стороне
И в Читу поехал понемногу
В новомодной желтой «Калине».

А теперь узнал, читая блоги,
Новости, похожие на сон:
Что асфальта нет на той дороге.
То есть он куда-то унесен.

Если б вождь в Хабаровске остался --
Ненадолго, хоть на пару лет, --
Может, и не тронули б асфальта.
А теперь — привет ему, привет!

Он взорвался: «Я же лично видел!
Не могли ж устроить мне фальстарт?
Не такой уж горький я нацлидер,
Чтобы спутать почву и асфальт!»

Может быть, окрестные проныры,
Осознав везение свое,
Разнесли его на сувениры
Или продают как мумие?

То ли «Наших» рать, назло Обаме,
Предвкушая бонус за труды,
Стерла там покрытие губами,
Лобызая милые следы?

Может, вправду — зубы-то не скаль-то, --
Наш спаситель свитою храним,
И ввиду отсутствия асфальта
Все покрытье возят вслед за ним?

Отчая страна, тая тревогу,
Не крута уже и не горда.
Он в Иркутск — туда везут дорогу,
В Петербург — асфальт везут туда.

Прежде хоть и были мы убоги
И ходили чуть не голышом --
Дураки и дальние дороги
Были здесь в количестве большом.

Но теперь Россия словно тает
Растеряв прославленную стать:
И асфальта больше не хватает,
И кретинов новых не достать.

Впрочем, может быть, не в этом дело.
Объясненье может раздражать,
Но боюсь — асфальту надоело
Без конца под Путиным лежать.

И одежда съедет, и посуда --
Всем постыло в гибнущем дому.
Только те не тронутся отсюда,
Кто не нужен больше никому.

Коль прийти к подобному итогу
Не желаешь ты родной стране --
Никогда не езди по дорогам
В новомодной желтой «Калине».

Читает М.Ефремов текст Д.Быкова: О джигитах и фанатах

Огромное спасибо. Очень талантливо по делу. По взрослому. И все правильно,что бывает очень редко. Смотреть советую ВСЕМ.



Мне кажется порою, что джигиты,
Кутящие в московских кабаках,
Пускай они круты и знамениты,
Обязаны держать себя в руках.

Не надо там орать, как на вокзале,
И требовать ответа за базар,
А если им игрушку показали –
Не убивать того, кто показал.

Не видеть оскорбленья в каждом жесте,
Который сделал встреченный юнец,
Понятья горской чести, кровной мести
Не насаждать в России, наконец.

Не лить публично слезы крокодильи,
Что с ними неоправданно жестки.
Не утверждать, что если вас убили,
То с вами поступили по-мужски.

Не омрачать махаловками тризны,
Не оскорблять лежащего в гробу –
И не считать борьбой за честь Отчизны
Кулачную спортивную борьбу.

Мне кажется порою, что фанаты,
Хотя они спортивны и дружны,
Должны себя вести не как солдаты,
И понтоваться тоже не должны.

Не следует покрикивать знакомо
На тему понаехавших сюда,
Не следует устраивать погрома
И наседать на здание суда.

Поклавши на милицию с прибором,
Вершить варфоломеевскую ночь
И это все увязывать с футболом,
Отчизной, справедливостью и проч.

Мне кажется порою, что расплата
Однажды обязательно придет
К растящим что джигита, что фаната,
Чтоб натравить однажды на народ.

Боюсь, когда их карты будут биты
И замаячат следствие и суд,
Их не спасут ручные их джигиты,
Да и фанаты, в общем, не спасут.

Гражданин Поэт : ДВАДЦАТЬ ЛЕТ - НИ ХРЕНА НЕТ